Да, мой прозорливый и многомудрый читатель, ты угадал. Он опять встретил Ее. И опять был счастлив. Егорушка порхал влюбленным мотыльком, забыв про все, даже про квартальный отчет и КЛАВДИЮ ПЕТРОВНУ. Но железная рука последней на заре снова выудила заблудшего мужа из водоворота безумных страстей и романтических приключений.
— Кузькин, ты мне определенно не нравишься, — пристально глядя в затуманенные глаза не проснувшегося еще мужа, проскрежетала КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА. — Признавайся, нашел какую-нибудь красотку на работе?
— Да что ты, Клавикордик, — лепетал Егорплатоныч, — у нас ведь там одни крокозябры да скракалыги. — И тут же стал собираться на работу. Но разве обманешь такое чуткое и такое большое сердце женщины, сердце КЛАВДИИ ПЕТРОВНЫ?
— Влюбился, старый распутник, втюрился в какую-нибудь секретаршу, — зарыдала она, заливая все вокруг и соседей внизу слезами. — Какая хоть она? — всхлипывая, закричала безутешная вдогонку Егорплатонычу. Но он уже несся в лифте, терзаясь от антагонистического противоборства в душе жалости к жене и сладких воспоминаний о ночной встрече…
И с этого дня жизнь товарища Кузькина (на оккупированных территориях не был, боевых наград не имеет) понеслась под откос. И все из-за чего? Излишние мечты и фантазии, книжки там всякие романтические, стихи, романсы. Говорила же в свое время сыну «Не читай перед сном книжки про любовь» давно почившая Кузькина мать, простите, мать Кузькина. Не послушался, и вот они — запретные плоды с полузасохшего древа познания и зла.
В общем, каждую ночь отныне наш влюбленный бухгалтер встречался с Ней, все больше погружаясь в пучину страсти, а каждый вечер отчаянно борющаяся за ускользающее счастье КЛАВДИЯ ПЕТРОВНА устраивала ему сцены у фонтана с упреками и разоблачениями, и в эти мучительные часы своей жизни Егорплатоныч стоял перед женой как мальчик с баранкой, совершенно одурев от подобных потрясений. И чем счастливее он был с Ней, тем несчастнее с супругой. Нетренированная душа Егорплатоныча (что же вы думаете, у рыцарей сальдо и кредита вместо сердца калькулятор?) изнемогала и разрывалась на части от такого контрастного душа.